Friends

Наверное единственный верный способ быть счастливым- сделать счастливым другого человека, (зачем далеко ходить- близкого человека)

Что происходит: мы ищем отношений, чтобы нас сделали счастливыми,  понимали и любили-вот он мираж счастья, и мы ждем…. и когда вдруг, что-то происходит не так, как нам хочется - появляется раздражение, кризис, усталость- короче тупик. Ладно, мы говорим себе, проехали, - не наш вариант, найдем другой, который конечно же поймет наконец и оценит и т.д.  Но вот беда , все происходит по тому же сценарию, меняются лишь декорации, костюмы и маски -commedia dell'arte.))

А ведь на самом деле так все просто – сделать чуточку счастливее человека рядом, представьте этот момент, что вы тогда будете чувствовать))

А ведь это очень сложно, мы настолько погрязли в товарных - отношениях, «ты мне- -я тебе,», а «мне что?» наше эго – непробиваемая крепость, весь мир нам должен, и люди вокруг должны нас ценить и любить, а если они это не понимают, то они или невежды или придурки…не так ли…

А может взять и попробовать, в качестве эксперимента, сделать что-то хорошее и не абстрактному мальчику в Кении, а тому кто сейчас рядом, или скучает, пока вы пялитесь в интернет и читаете всякую чушь, а вдруг это работает, так как?


ps смешно, но об этом твердят, все гуру всех религий уже не одну тысячу лет, да все без толку..

Играть так играть


Слышал я такую историю: в середине прошлого века, в юго-восточной Азии, солдаты играли в самолете в карты, пока перелетали с базы на базу. Играли в покер, и кто проигрывал – выходил из самолета…

покер –это ведь не только слепой случай, это психология, умение « прочитать» партнера…а когда на кону жизнь…вот где напряжение нервов!

-и когда человека принимавшего участие в этой игре, спросили:

- что это было?, какая-то глупость, безумие

Он ответил-:

-возможно, но зато, КАКАЯ это была ИГРА!

Мы бежим по запрограммированному кем-то кругу, тратим свою бесценную жизнь на рутинною возню во благо Игроков. Проживаем день за днем, год за годом, превращая время в серое ничто -5-10-15 лет …разве мы не мечтали , хоть раз сыграть сами? Всего то и надо, сделать ставку…страшно, а вдруг не полетим, и больно ударимся о камни? Или то го хуже, нет уж лучше поползаем тут тихонечко…будем жаловаться на погоду, на злое и тупое начальство, на циничную власть, на хамство окружающих, на депрессию, будем участвовать в дурацких тестах – «какой я герой комиксов» и публиковать веселые фото-«как я провел лето», в общем все как всегда.))

Спокойной ночи, мои дорогие, до завтра, какое там число? – да какая разница )))

Я заварил себе в кружке пирамидку чая Lipton “White Tea”. И  уселся за компьютер почитать свою френдленту в ЖЖ. Просто делать нечего, не знаю чем себя занять, и френдлента эта мне сейчас неинтересна, и Интернет неинтересен –  какая-то обломовская скука. Тоска! Но чего-то хочется, хочется что-то делать или хотя бы создавать видимость делания, хотя бы для себя самого создавать. Таково уж свойство нашего сознания, интенциональность; особенно у меня в минуты, когда нечем заняться; именно в эти минуты хочется что-то делать, хотя и лень всё, ну а не делать – скучно.

Запустил несколько закачек в ReGet, не помню, что-то из классической музыки и начал читать или перелистывать френдленту. Сам давно ничего не писал: не о чем, как-то всё пусто: и в голове, и в сердце, да и, честно говоря, лень немного, да и кому это всё сейчас нужно? Проживут и без моих записей френды, и я проживу. Забудут – хорошо, нет – ещё лучше. В некоторых я даже почти влюблён, так, заочно, виртуально, просто за то, что они есть; даже пытаюсь себе как-то представить их, нарисовать себе образ и воспроизводить в воображении этот образ во время общения. Музыка никакая не устраивает, не держит, кидает из стороны в сторону: от Зеленки и Вивальди до Шнитке и Гласа; три минуты одно, пять – другое. И по телевизору – какая-то скучная муть, причём по всем каналам. Господи! как скучно… когда скучно! Продолжу листать свою френдленту, раз уж больше делать нечего…

Я ж совсем забыл про чай! Он уже почти остыл, и главное – перестоял, что не совсем хорошо для белого чая. Запах, легко уловимый пролетающий запах как будто полевых цветов. Вспоминаются такие, похожие на васильки, розовые полевые цветочки (не помню уже, как они называются). Давно я его не пил, с тех самых пор, о которых вкус этого чая мне вскоре напомнил. Этот запах, казалось, куда-то меня уносил, что-то пытался мне напомнить, но моя память ещё не давалась ему, хотя моё бессознательное уже, кажется, сдалось. Так бывает, когда что-то неуловимое рождает в тебе воспоминание, ещё не оформившееся в образы прошлого, но облекшееся в какое-то чувство, мгновенное состояние из прошлого; причём ты можешь и не вспомнить, о чём это было чувство, какое это было мгновение. Это что-то лёгкое и необъяснимое до конца словами –  чувство, близко напоминающее déjà vu, наверное - déjà vécu, уже пережитое. Да, именно пережитое, но ещё не осознаваемое, что именно, что-то. Я сделал первый небольшой глоток, чуть подержал во рту… и в это мгновение запах переродился в знакомый из прошлого вкус, а это странное чувство уже пережитого переродилось в «воспоминание прошлого», вполне конкретное и даже более реалистичное, чем любое другое воспоминание. Я как будто снова был там, у него на кухне. Мне казалось, что я слышу этот почти всегда включенный маленький старый чёрно-белый телевизор, вижу и осязаю кончиками пальцев старую поношенную клеёнку, покрывавшую стол, на которой изображены овощи; и особенно перед глазами – нарисованная на ней редиска и надпись около неё “radish”. А рядом, как будто, он; и как раньше спорит и доказывает что-то телевизору… Я ловлю себя на мысли: я прямо как Пруст с его печением Мадлен, смоченным в липовом чае, а это всё – какая-то пародия на его «Поиски…». Я старался сохранить это воспоминание, боялся его упустить и потерять, боялся, не потому что это было воспоминанием о чём-то, что мне хотелось повторить, о чём-то, что хотелось помнить – боялся, потому что мне была приятна эта непонятная странность и чувство «почти-реальности». Самый острый пик этого чувства, когда оно только родилось, как бы взорвалось, из ещё не оформившегося воспоминания о чём-то, в момент, когда я сделал небольшой глоток белого чая, этот пик продлился самое малое мгновение, как бесконечно малая величина в математическом анализе; но воспоминание ещё жило в своём почти реалистичном статусе. Когда я всё-таки проглотил этот чай, который некоторое время держал во рту, воспоминание начало угасать и медленно превращаться в обыденное воспоминание, обыкновенный продукт памяти, ни чем не отличающийся от других воспоминаний. Я это заметил и сделал ещё глоток, чтобы попытаться вернуть это чувство. И, действительно, оно снова появилось, снова на мгновение, но уже не так ярко как в первый раз, и опять начало угасать. И с каждым новым глотком оно всё ещё появлялось, но было всё слабее и слабее, пока окончательно не исчезло, оставив за собой лишь обычное воспоминание.

Слава Богу, ушло всё. Ушло. Надеюсь, уже навсегда ушло. Надеюсь, уже больше никогда не вернётся. И остался он в прошлом со своим Мишей, приблудившемся к нему худым воспитанником интерната; со своим престарелым отцом, больным астмой; со своей старой оранжевой «Нивой» и домиком в дачном посёлке за городом, окружённым несколькими яблонями, в который каждые выходные он на этой «Ниве» уезжает, чтобы убежать от города, от отца, от Миши… самое главное – чтобы убежать от себя, от своих мыслей и воспоминаний о прошлом: о студенческой безответной любви к натуралу Сергею, соседу его по съёмной квартире; от воспоминаний о преданном и обманутым им Викторе, чей 19-летний возраст он любил, но ненавидел его интеллигентные повадки и веру в Бога; может быть, теперь и от воспоминаний обо мне, о банальных клятвах в вечной любви и заверениях, что я – самый лучший в его жизни, что только мне он может полностью открыть себя. Может, для того, чтобы отдаться природе, чтобы отдать земле всё плохое и неприятное, по каплям накапливающееся в усталой и, по сути, одинокой его душе, как я отдаю то же самое бесчувственной виртуальной бумаге. Чтобы, копаясь в грядках с овощами, получить какую-то благодатную и осветляющую энергию природы и зелёного цвета жизни, звучащего вокруг мажорной симфонией, очищаясь и перманентно обновляя и освящая свою так часто унылую жизнь.

Я забыл его, вернее – чувства мои забыли. Я хотел этого очищения, и Бог даровал мне его. Теперь – это просто память о прошлом: о том, что было и о том, что могло бы быть; но уже никакое не сожаление: уже не слёзы – но блаженная улыбка. Ну и пусть. Пусть будет так. И я всё простил и забыл… слава Богу!